Мир большой, а я маленькая

Фото

Мир большой, а я маленькая Мир большой, а я маленькая Мир большой, а я маленькая Мир большой, а я маленькая Мир большой, а я маленькая Мир большой, а я маленькая

В нашем техникуме учатся только по субботам! Поступайте к нам! http://vk.com/specialisttol

Скажи парню «нет», заставь его влюбиться

— Записалась на бокс,а брат на борьбу! — И что теперь?

— Не соримся, очкуем оба

Люди не любят Работу,
Синкопу,
Мелкие буквы,
Резкие звуки,
Когда много говорят в кинофильмах,
Когда в магазинах не хватает корзинок.
Не красивых людей люди тоже не любят.
Люди любят кататься в машинах,
Красивых артистов в цветных кинофильмах,
Домашних животных на фото и видео,
Певца Никиту Малинина.
Люди в принципе любят друг друга немножко,
Потому что понимают —

Надо больше хорошего.

— Он изменил тебе? — Измени ему лицо табуреткой!

Мечту не надо трепать, держи её при себе, иначе она станет похожей на замусоленную купюру.

Желать и ждать — на этом далеко не уедешь. Встань и начни следовать за своей мечтой.

Каждая женщина, какой бы практичной и циничной она не стремилась казаться, по натуре очень ранимое и романтичное существо, мечтающее о том, чтобы её любили…

Только девчонки могут понять, что такое так называемая «небрежная укладка»

— И помни, я всегда права, даже когда ошибаюсь я права.

Когда женщина плачет, это всегда позор для мужчины.

Ну, лег и лёг — пусть отдохнёт. Устал с работы. А потом — поцелую его.

И понятно, для чего!

Tuning Hall – ночной клуб Москвы разместившийся в здании РЦ “РоллХолл” на Тульской: • площадь – 2300 кв.м • основной танцпол ночного клуба – 1580 кв.м (4500 чел.), VIP танцпол (300 чел.) • удобное месторасположение, 50м.от м.Тульская

• наличие 6-х баров, ресторана, собственной кухни фаст-фуд работающей в течение всей ночи, а также бильярда и 6 дорожек для боулинга, игровые автоматы.

Идёт мужик и тащит в мешке дёрн.А на встречу баба с корзиной яиц.Она ему и говорит:»мужик дай дёрну за яйца.

Девушка пошла искупаться в бассейне. Пока она купалась, с неё слетели плавки от купальника. Она хватает первую попавшуюся табличку, прикрывает все свои прелести и бежит в отель. Вдруг все окружающие начинают смеяться.
— Ничего смешного! — говорит девушка, но поглядев на себя в зеркале, она читает такую надпись:

«Только для взрослых. Глубина от 2 до 5 метров.»

Колыбель. Пеленки. Плач.
Слово. Шаг. Простуда. Врач. Беготня. Игрушки. Брат . Двор. Качели. Детский сад. Школа. Двойка. Тройка. Пять. Мяч. Подножка. Гипс. Кровать. Драка. Кровь. Разбитый нос. Двор. Друзья. Тусовка. Форс. Институт. Весна. Кусты. Лето. Сессия. Хвосты. Пиво. Водка. Джин со льдом. Кофе. Сессия. Диплом . Романтизм. Любовь. Звезда. Руки.

Губы. Ночь без сна. Свадьба. Теща. Тесть. Капкан. Ссора. Клуб. Друзья. Стакан. Дом. Работа. Дом. Семья. Солнце. Лето. Снег. Зима. Сын. Пеленки. Колыбель. Стресс. Любовница. Постель. Бизнес. Деньги. План. Аврал. Телевизор. Сериал. Дача. Вишни. Кабачки. Седина. Мигрень. Очки. Внук. Пеленки. Колыбель. Стресс. Давление. Постель. Сердце. Почки. Кости. Врач.

Речи. Гроб. Прощанье. Плач

Сидят два парня в кинотеатре и ждут начало фильма. Тут перед ними садится здоровый лысый мужик. Один парень, ехидно улыбаясь, говорит
другому:
— Давай спорим на полтинник, что ты не сможешь шлепнуть его по лысине!
Тот, немного подумав:
— А вот и смогу, давай спорить.
Ну поспорили. Парень немедля шлепает лысого мужика по башке.

Тот охуевши оглядывается, типа че такое? Парень сразу же:
— Бл@, Леха! Скоко лет, скоко зим! где пропадал?
Лысый, покраснев, говорит:
— Какой на х@р Леха, вы перепутали!
Лысый отворачивается. Проходит несколько минут, и первый парень опять:
— Слабо второй раз шлепнуть? Спорим на сотку?
— Конечно нет, давай спорим, что шлепну еще раз.

Такая же ситуация, лысый уже готов ебнуть парня. А тот в ответ:
— Бл@, Леха, че ты придуриваешься? Мало что ты побрился, еще меня не узнаешь!
Лысый разозленный поднимается и идет на передние ряды, чтобы не
беспокоили эти уроды. Проходит еще несколько минут:
— Слабо еще раз шлепнуть? Спорим на 500?
— Давай, спорим.

Парень поднимается, идет к лысому, не раздумывая шлепает по лысине и кричит:
— Бл@, Леха! Ты, оказывается, здесь сидишь, а я там уже полчаса одного

заебываю!

-Дорогой, что ты во мне больше любишь тело или красоту?
-Твое чувство юмора

Армянское радио спрашивают: -Как правильно говорить не стОит или не стоИт?

-Если не стоИт, то и не стоИт

.•°*”` .•°*”` • • *ДОБАВЛЯЙТЕСЬ В ДРУЗЬЯ* • • `”*°•. `”*°•.

http://vkontakte.ru/club11651114 вступайте! пошив на заказ любой сложности =)

всем привет)

добавляемся все в эту группу
http://vkontakte.ru/club13959896

Я маленький, мир большой — психологос

Мир большой, а я маленькая

«Я маленький, мир большой» – одно из распространённых видений (внутренних картин) отношений человека и мира, характерное в первую очередь для людей с психотерапевтической установкой. Под «миром» обычно имеется в виду: внешний объективный мир, внутренний мир чувств, глубинная область бессознательного, Высшие силы (Вселенная, Бог, Карма и прочая Судьба).

Мир большой, а я маленькая

​​​​​​​Видение «Я маленький, мир большой» имеет множество разнообразных проявлений. Это тема Бессознательного в психической жизни человека с тезисом о том, что разум и осознанность лишь марионетки в руках стихии Бессознательного.

Это тема Желаний как основы мотивации и душевного здоровья в целом с тезисом о том, что борьба с собственными желаниями заканчивается тяжелейшим внутренним конфликтом и неизбежным проигрышем.

Эта тема проблемных Внутренних Чувств, с которыми также очень опасно бороться и почти невозможно подчинить. Их нужно — понять и принять.

Через всю историю человечества идет мотив Любви как великой таинственной силы, которой нельзя избежать и с которой ничего не поделаешь. Как и со своей Судьбой. У каждого есть его Судьба. Того, кто с нею дружит, Судьба ведёт, а всех остальных – тащит.

Другие тема подхода «Я маленький, мир большой» уже практически примыкают к стихийной религиозности, которая, впрочем, также широко распространена в практической психологии психотерапевтического крыла. Это представление о Вселенной, которая заведует человеческими жизнями и посылает нам Знаки Мира.

Ничто в нашей жизни не происходит просто так: Мир даёт это тебе зачем-то, для какого-то урока. Если догадаешься – молодец, не догадаешься – тебе же хуже: за не выполненные уроки будешь наказан. Предназначение — также часть замысла Вселенной, которая заведует жизнью каждого человека.

Только угадав и найдя своё Предназначение (то, к чему человека задумали Высшие силы), человек может обрести своё счастье.

Подобный подход логично завершается разговорами о выживании — не о созидании, что было бы характерно для мировосприятия сильного человека — а о выживании, единственно возможностей задачи маленького человека в этом большом и опасном мире.

Внутренняя картина «Я маленький, мир большой» внушается многими практикующими психологами когда случайным образом, от невнимательности, а когда-то вполне осозанно. Дело в том, что эта установка имеет свою плюсы и свою привлекательность.

Такая установка успокаивает многих тревожных клиентов (и особенно женщин), поскольку убедительно объясняет, что ее проблемы вполне естественны и объяснимы. Она в порядке, мир такой.

При этом в сочетании с установкой «Вселенная дружественна» подобная установка может дать дополнительные силы и уверенность: если обо мне заботится моё Бессознательное, если меня ведёт Судьба и берегут Высшие Силы, я могу рассчитывать, что у меня всё будет хорошо.

К сожалению, чем клиенты старше, тем в большей степени данная установка начинает провоцировать негативные эффекты.

Дело в том, что с возрастом у большинства людей эмоциональный тон снижается, когда мир начинает восприниматься скорее как враждебный, картина «Я маленький, мир большой» порождает позицию Жертвы и становится источником ужаса: «А что я могу поделать?! Такова моя Судьба… — более подробно, какие могут быть соотношения между человеком и его жизненным миром, смотри Жизненные миры и оси шкалы тонов»

Возникает замкнутый круг: психотерапевт формирует установку «Я маленький, мир большой», после чего уже сама эта установка через какое время превращает ранее здорового человека в клиента психотерапевта.

Сильные люди предпочитают воспитывать в себе видение «Мир огромен, я большой», ставить себе большие задачи и учить себя с ними справляться.

При этом нужно нужно учесть, что не менее ошибочна и другая крайность, а именно психология всемогущества. Некритичное использование представления «Я большой, мир маленький» приводит так же к спорным результатам.

Читайте также:  Как делают МРТ-исследование нижних конечностей и что показывает диагностика голени, вен, мягких тканей и суставов?

«Все есть яд и все есть лекарство», и любой инструмент, чтобы он оказался полезен, нужно употреблять уместным образом.

Мир большой, а я маленькая Мир большой, а я маленькая

Большая маленькая планета: книга, которая расскажет, как в мире все взаимосвязано

Вот так книга!

Большая маленькая планета: книга, которая расскажет, как в мире все взаимосвязано

28 декабря 2019 1 223 просмотра

Екатерина Ушахина

Наш мир огромен и прекрасен. И все в нем взаимосвязано: от крошечной песчинки до огромного слона.

Книга «Большая маленькая планета» расскажет о том, что в нашем мире связано всё: рифы, пустыни, дождевые леса, океаны и самые крохотные лужицы. Вы узнаете, как устроены большие и малые экосистемы Земли, почему так важно сохранить биоразнообразие, какой путь проходят вещества в природе и что нужно делать, чтобы защитить нашу удивительную планету.

Простая сложная планета

Эта книга поможет разобраться в нашем огромном мире. С ней изучать планету можно так же просто, как рассматривать глобус в кабинете географии. Забавные иллюстрации и веселая инфографика помогут изучить природу от А до Я.

  • Начните читать с первых страниц и узнайте, какие бывают уровни организации жизни на Земле, как выглядят микроэкосистемы, что такое природная зона, экосистема, экотон, сукцессия, популяция, пищевая цепь, трофические уровни, продуценты и консументы.
  • Затем читайте по порядку или выбирайте интересующую часть света (континент) и поразитесь особенностям её экосистем: пустыне и дождевому лесу, горам и степи, тундре и коралловому рифу.
  • Мир большой, а я маленькая
    Посмотрите, сколько живых существ в обычной капле воды!
  • В конце книги вы узнаете о водных экосистемах (глубинных морских водах, реках и пресных озёрам), про круговороты воды, углерода, фосфора и азота, про влияние на природу ферм, городов и вообще человеческой деятельности, про изменение климата и, конечно, про то, как можно защитить нашу планету.

С любовью к миру

Перед тем как написать эту книгу, ее автор Рэйчел Игнотофски читала книги и научные статьи, смотрела документальные фильмы и передачи, посещала национальные парки и даже ездила в ЮНЕСКО. Книга получилась очень красивой, глубокой и насыщенной любопытными фактами.

Автор этой книги влюблена в природу, поэтому и книга ее с экологическим уклоном. Она расскажет о том, какие экологические проблемы сегодня существуют и что делать, чтобы спасти планету. Просто, доступно и практично.

Мир большой, а я маленькая

Скользящие камни и другие секреты Земли

  1. Мы строим огромные города и покоряем космос, но о собственной планеты мы знаем ничтожно мало.
  2. Книга поможет пополнить копилку знаний.

    Вот лишь несколько удивительных фактов с ее страниц:

  3. — Листья мангровых деревьев солёные на вкус, потому что выделяют часть соли, которую корни вытянули из воды.

— Иногда земля в джунглях светится.

Местные жители называют это явление обезьяньими огнями. Особые светящиеся ферменты выделяют грибы, которые питаются опавшими листьями.

Мир большой, а я маленькая
Вот так выглядит жизнь в трухлявом пне.

— В начале ХХ века в некоторых гигантских секвойях прорезали тоннели, чтобы туристы могли проехать сквозь дерево на машине. Несколько таких тоннельных деревьев уцелело до сих пор. Однако секвойя с пробитым стволом в конце концов неизбежно погибает.

— В Мохаве можно встретить скользящие камни. Они медленно движутся по глинистому дну высохшего озера, оставляя за собой длинные следы. В сезон дождей под камнями скапливается вода, которая иногда замерзает. Сильный ветер вполне может протащить обледеневшие камни несколько метров.

— На самом деле у белых медведей чёрная кожа и прозрачный мех. Его полые волоски отражают свет, поэтому медвежья шкура кажется такой же белой, как и снег вокруг.

  • Мир большой, а я маленькая
    Экосистемы как маленькие мирки: каждый в отдельной банке.
  • Природа волшебна: ищите чудеса повсюду — в обычном листочке или в отпечатках птичьих лапок!
  • По материалам книги «Большая маленькая планета».
  • Обложка статьи — иллюстрация из книги.

Мир большой, а я не маленькая: почему так важно быть собой

Сколько раз мы сидели на диете, чтобы уменьшить свой вес хотя бы на килограмм. А на самом деле подсознательно мы просто хотели стать меньше. Мы не боремся с лишними килограммами, а просто хотим физически уменьшиться.

Катя Медушевская

Именно по этой же причине мы готовы носить обувь меньшего размера. И плевать, что на глазах слезы, мы смахнем их незаметно рукой. Мы хотим уменьшиться. Нам кажется, что так надо. Мы почему-то решили, что женщина должны быть маленькой. Кто нам это сказал? Кто передал эти бестолковые знания? Сейчас это доподлинно неизвестно.

Да и корни этой «мудрости» нам не важны. Но мы почему-то уверены, что мужчины любят маленьких женщин. Чтобы маленькая ножка, маленькая ручка, талию можно обхватить двумя ладонями, тихий, едва слышный голосок, скромные желания, а если и не скромные, то произнесенные так, словно ручеек прожурчал.

Мы должны помещаться в ладошку и питаться одной семечкой в день.

Мы не знаем, есть в ли в музее мер и весов шаблон идеальной женщины. Но мы живем с уверенностью, что он есть. Более того, мы знаем ее, этой идеальной девушки, параметры. И всячески стремимся к ним. Потому что идеальная женщина должна быть с маленькой ножной, крохотной ручкой… Дальше ты уже сама знаешь.

С начала X века и до начала XX-ого в Китае девочкам бинтовали ноги. В основном этот ритуал проводили над девочками из аристократических семей. Полоской материи привязывали к ступне все пальцы ног кроме большого и заставляли малышку ходить в обуви маленького размера.

С возрастом ножка девушки деформировалась и становилась «золотым лотосом» (как называли ее в Китае). Считалось, что девушка с маленькой ножкой имеет больше шансов удачно выйти замуж. Десять веков! Десять веков китайским девочкам бинтовали ноги! И все для чего? Для того, чтобы ножка стала маленькой. Для того, чтобы женщина стала маленькой.

Не только физически, но и психоэмоционально: тихая речь, скромные желания, бездумное принятие всего.

Ты шокирована? А мы нет. Потому что жизнь очень многих современных европеек можно сравнить с забинтованными ногами китаянок. Мы же тоже очень часто стремимся к «золотому лотосу». А как по-другому объяснить наше желание соответствовать норме? Почему мы тогда худеем? Почему не довольствуемся тем, какие мы есть на самом деле?

Сбросить с себя «золотой лотос» — это принять себя такой, какая ты есть.

Не надо зашнуровываться корсетом и падать в обморок, не надо пытаться влезть в золушкину туфельку, не надо скрывать свои эмоции и желания. Позволь себе наконец-то стать собой.

С мыслью о тех девочках с деформированными ножками разреши себе быть собой.

Быть собой – это слышать себя, чувствовать и понимать, это проснуться утром с улыбкой, потянуться и расправить плечи. Это не прыгать после душа на весы, а принять и полюбить свое тело.

 Быть собой – это мужество и смелость. Но и путь к безграничному счастью одновременно. Научись быть собой – и ты станешь интереснее, тебе никогда не будет скучно, и к твоему мнению всегда будут прислушиваться.

 Думаешь, этого мало?

Может, пора сказать себе, что ты не хочешь быть дюймовочкой, что ты океан, в котором бушуют страсти и эмоции. И ты не готова скрывать свои желания в угоду общественному мнению. Стань большой. Пожалуйста, не будь маленькой — будь безбрежной.

Смейся, беги, танцуй, целуйся под дождем, иронизируй над собой, надень мамины туфли чуть большего размера, просто потому что ты всегда хотела померить их в детстве, первой признайся в любви и скажи, что сейчас ты не готова рожать ребенка.

Не становись «золотым лотосом», проявляй свои эмоции, не стесняйся себя. Пожалуйста, всегда будь собой.

И тогда ты получишь массу преимуществ:

Ты перестанешь бояться

Страх кому-то не угодить исчезнет не сразу. Но когда он уйдет, ты будто расправишь плечи. Ты поймешь, что тебя любят не за твой выбор, а за то, какая ты есть. Ты узнаешь, что для любви и уважения не нужны условия. И что открыться миру и показать, какая ты есть, — это свобода и счастье.

Твои отношения станут глубокими и настоящими

Раньше, когда ты старалась кем-то быть, ты была фальшивой, ненастоящей. А сейчас, когда ты покажешь в первую очередь себе, какая ты есть, к тебе потянутся люди, которые на глубинном и ментальном уровне подходят тебе. И не надо будет делать вид и что-то имитировать.

Ты закроешь рот своему внутреннему цензору

Или хотя бы отправишь его в длительный отпуск. Потому что ты примешь себя такой, какая ты есть: да, я не хочу ему звонить, потому что могу наговорить глупостей; нет, я не буду сейчас искать оправдания, потому что я просто не хочу этого делать. Да, ты наконец-то поймешь, что же ты на самом деле любишь.

Ты полюбишь себя

И это самое главное. Ты увидишь все свои сильные и слабые стороны — и полюбишь их. Ты заметишь все свои шероховатости и неточности — и обрадуешься им. Потому что твоя уникальность складывается именно из этих трещинок. Тебе не надо становиться кем-то, чтобы тебя любили. 

Главный человек в твоей жизни любит тебе такой. Именно такой, сейчас, в данную минуту, нерасчесанную и неумытую – он любит тебя безусловно. Этот человек – ты. И это самые важные отношения.

Ты женщина. Прекрасная, активная, громкая и тихая, смелая и временами трусишка, открытая и мечтающая побыть в тишине. Ты женщина – каждую минуту разная.

И тебе не надо становиться маленькой, чтобы доказать себе свою женственность. Тебе не надо бинтовать ноги, чтобы выйти замуж.

Потому что, если мужчине для отношений важен размер ноги, то пусть этот мужчина сделает себе буратино с параметрами по умолчанию.

Не бойся быть собой, пользуйся своей уникальностью, потому что ты — подарок Вселенной! 

Илья Ильф, Евгений Петров Золотой теленок Читать

Вы читали «Золотой теленок» Ильфа и Петрова? Любой образованный человек скажет: «Конечно, читал!» Мы скажем: «Конечно, не читали!»

Потому что до сих пор «Золотой теленок» издавался не полностью и не в том виде, в каком его написали авторы, а в том, в каком его «разрешили» советские редакторы и советская цензура.

Два года назад впервые в истории увидело свет полное издание «Двенадцати стульев».

Теперь – тоже впервые в истории – выходит полная версия «Золотого теленка», восстановленная известными филологами Давидом Фельдманом и Михаилом Одесским.

Читатель узнает, что начинался роман совсем не так, как мы привыкли читать. И заканчивался тоже совсем не так. В приложении к издании будет помещена иная версия заключительной части.

А из предисловия, написанного Д.Фельдманом и М.Одесским, станет ясно, что история создания «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» – сама по себе захватывающий детективный роман, в котором в полной мере отразилась политическая жизнь страны конца 20‑х – начала 30‑х годов.

Легенда о великом комбинаторе

(В трех частях, с прологом и эпилогом)

Пролог

Судьба романов И. А. Ильфа и Е. П. Петрова уникальна.

Как известно, в январе 1928 года иллюстрированный ежемесячник «30 дней» начал публикацию «Двенадцати стульев» – сатирического романа, который –написали два далеко не избалованных известностью сотрудника газеты «Гудок». Ровно три года спустя в журнале «30 дней» началась публикация продолжения «Двенадцати стульев» – «Золотого теленка».

Но к тому времени авторы – в числе самых популярных писателей СССР. Популярность Ильфа и Петрова стремительно росла, романы то и дело переиздавались, их переводили на десятки иностранных языков, выпускали за границей, что, конечно, согласовывалось в советских цензурных инстанциях.

А в 1938–1939 годах издательство «Советский писатель» выпустило четырехтомное собрание сочинений Ильфа и Петрова. Мало кто из тогдашних советс‑

ких классиков удостоился такой чести. Наконец во второй половине 1950‑х годов дилогия была официально признана «классикой советской сатиры». Постоянно публиковались статьи и монографии о творчестве Ильфа и Петрова, воспоминания о них. Это – с одной стороны.

А с другой – уже в конце 1950‑х годов романы Ильфа и Петрова стали своего рода «цитатником» инакомыслящих, что видели в дилогии почти откровенную издевку над пропагандистскими установками, газетными лозунгами, суждениями «основоположников марксизма‑ленинизма».

Парадоксальным образом «классика советской литературы» воспринималась как литература антисоветская.

Публикуется в авторской редакции

Нельзя сказать, чтобы это было тайной для советских цензоров. Сходные оценки авторитетные идеологи давали романам гораздо раньше. Последний раз – в 1948 году, когда издательство «Советский писатель» выпустило их семидесятипятитысячным тиражом в серии «Избранные произведения советской литературы: 1917–1947».

Специальным постановлением Секретариата Союза советских писателей от 15 ноября 1948 года публикация была признана «грубой политической ошибкой», а выпущенная книга – «клеветой на советское общество». 17 ноября «Генеральный секретарь Союза советских писателей А.А. Фадеев» направил в «Секретариат ЦК ВКП(б), товарищу И.В. Сталину, товарищу Г.М.

 Маленкову» это постановление, где описывались причины выхода «вредной книги» и меры, принятые Секретариатом ССП.

Писательское руководство проявило бдительность не по собственной воле – вынудили. Сотрудники Отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП(б), как отмечалось в том же постановлении, «указали на ошибочность издания».

Иначе говоря, – официально известили Секретариат ССП, что находящееся в его непосредственном подчинении издательство «Советский писатель» допустило непростительный промах, в связи с чем теперь нужно искать виновных, давать объяснения и т.п.

Характеристика, что дал романам Секретариат ССП, была по сути приговором: «идеологической диверсией» такого масштаба далее надлежало бы заниматься следователям Министерства государственной безопасности, после чего виновные перешли бы в ведение ГУЛАГа.

Однако в силу понятных обстоятельств вопрос об ответственности авторов дилогии не ставился: туберкулез легких свел Ильфа в могилу еще весной 1937 года, а Петров, будучи военным корреспондентом, погиб летом 1942‑го.

Секретариат ССП мог обвинять только сам себя, потому как именно он принял решение опубликовать романы в престижной серии, после чего книга и прошла все издательские инстанции. Признать это и взять на себя всю вину – шаг самоубийственный.

Тем не менее выход нашелся. В качестве причин публикации были названы «недопустимая беспечность и безответственность» Секретариата ССП. Выразились они в том, что «ни в процессе прохождения книги, ни после ее выхода в свет никто из членов Секретариата и из ответственных редакторов издательства „Советский писатель“ не прочел ее», полностью доверяя непосредственному «редактору книги».

Потому Секретариат ССП и объявил выговор главному виновнику – «редактору книги», а также его начальнику – «редактору отдела советской литературы издательства А.К. Тарасенкову, допустившему выход в свет книги Ильфа и Петрова без ее предварительного прочтения».

Кроме того – поручил особо надежному критику «написать в “Литературной газете” статью, вскрывающую клеветнический характер книги Ильфа и Петрова».

Разумеется, в Отделе агитации и пропаганды (Агитпропе, как его тогда называли) с этим постановлением тоже ознакомились, хотя и не так быстро, как в Секретариате ЦК ВКП(б). Почти месяц спустя – 14 декабря 1948 года – Агитпроп в свою очередь направил секретарю ЦК ВКП(б) Г.М.

Маленкову докладную записку, где, не подвергая сомнению версию секретариата ССП, настаивал, что «меры, принятые Союзом писателей», недостаточны.

В книге, утверждали агитпроповские специалисты, «приводятся ругательства врагов советского строя по адресу великих учителей рабочего класса», она изобилует «пошлыми, антисоветского характера остротами», мало того, «общественная жизнь страны в романах описывается в нарочито комическом тоне, окарикатуривается» и т.д., при этом Секретариат ССП оставил без внимания вопрос об ответственности и директора издательства, и своей собственной.

Все перипетии «разоблачения» Ильфа и Петрова в ту пору огласки не получили: цитируемые выше документы осели в архиве под грифом «секретно» [См.: «Пошлые романы Ильфа и Петрова не издавать»//Источник. 1997. № 5. С. 89–94.]. Писательское руководство ответственности избежало, директора же издательства действительно заменили, как того и требовал Агитпроп.

Обещание поместить в «Литературной газете» статью, «вскрывающую клеветнический характер» дилогии, секретариат ССП не выполнил. Но 9 февраля 1949 года там была опубликована редакционная статья «Серьезные ошибки издательства “Советский писатель”».

О «клевете и пасквилях» Ильфа и Петрова речь уже не шла, выпуск дилогии признавался одной из многих ошибок, далеко не самой главной, даже извинительной. «За годы сталинских пятилеток, – сообщала редакция, – серьезно возмужали многие наши писатели, в том числе Ильф и Петров.

Никогда бы не позволили они издать сегодня без коренной переработки два своих ранних произведения». Примерно в том же духе рассуждали авторы других статей в тогдашней периодике, чем все и кончилось.

История эта выглядит вполне заурядной. По крайней мере – на первый взгляд. Обвинения в крамоле предъявлялись тогда многим литераторам, ученым (в том числе и умершим), а также сотрудникам издательств и редакций периодических изданий.

Страна пребывала в непрерывной истерии, подхлестываемой широкомасштабными пропагандистскими кампаниями. Разоблачали генетиков, кибернетиков, «безродных космополитов», вели борьбу с «низкопоклонством перед Западом».

Но, с другой точки зрения, есть в истории с поздним разоблачением романов и нечто небывалое: абсурдность оправданий секретариата ССП, настойчивость Агитпропа и неожиданно бескровный результат.

Последнее особенно редко: вряд ли даже более полувека спустя нужно объяснять, почему в 1948 году отделаться всего лишь выговором (или даже снятием с должности) за «идеологическую диверсию» – как в лотерею автомобиль выиграть.

Вот эти особенности и позволяют с большой долей вероятности предположить, что критическая атака в конце 1940‑х годов обусловлена не столько спецификой романов Ильфа и Петрова, сколько сварой двух группировок в тогдашнем идеологическом руководстве – Секретариата ССП и Агитпропа.

На фоне глобальных «разоблачительских» кампаний Агит–проп затеял свою локальную интригу: смещение с должности недостаточно услужливого директора издательства «Совет–ский писатель». Поводом, надо полагать, и стала престижная серия, куда вошла книга Ильфа и Петрова.

Серия была, можно сказать, парадной, туда, согласно замыслу, отбиралось только самое лучшее, доказывающее, что советская литература «достигла мирового уровня». Сам факт издания в такой серии означал для любого писателя официальное признание заслуг, статус классика советской литературы, не говоря уже о значительных гонорарах.

Понятно, что интриги плелись на всех уровнях. Свои креатуры были и у Агит–пропа, и у секретариата ССП, кто‑то мотивировал выбор той или иной книги соображениями престижа и качества серии в целом, кто‑то – «идейной выдержанностью» и политической целесообразностью. В общем, интересы сторон не всегда совпадали.

По сути же никаких идеологических и политических расхождений не было и быть не могло: это был спор чиновников о сферах влияния и границах очень относительной самостоятельности. А директор издательства подчинялся непосредственно секретариату ССП, Агитпроп руководить издательством не мог.

Устранить директора сразу – власти не хватало: по тогдашним правилам кандидатуру директора такого издательства выдвигал секретариат ССП и утверждал ЦК ВКП(б). Замену следовало начинать с «перетряски» излишне самостоятельного секретариата ССП и давления на Фадеева, который не раз бывал на приеме у Сталина.

Дилогия Ильфа и Петрова тут – не более, чем одна из карт в игре. Но ход был рассчитан точно: от обвинения в «идеологической диверсии» не отмахнешься.

Постановление, принятое Секретариатом ССП, кажется путаным и вообще нелепым, словно готовили его впопыхах, лишь бы поскорее отвести агитпроповские обвинения, доложить, что инцидент исчерпан, писательское руководство разобралось во всем, виновных наказало и вскоре само себя публично высечет в периодике.

На самом же деле это постановление – очень хорошо продуманный ход. Да, наказания смехотворны, да, предложенные объяснения абсурдны: никем не прочитанная книга не попадает в издательский план, соответственно и «редактор книги» занимается ее подготовкой к серийному изданию лишь после утверждения плана, получив приказ своего начальника.

Все так. А чем еще можно было оправдаться, что предложить? Справку о количестве переизданий и подписи цензоров? Но об этом в ЦК знали. Ни статистика, ни ссылки на здравый смысл в подобных случаях никогда не выручали: с кого спросили, тому и отвечать положено. Вот почему многоопытный Фадеев направил отчет прямо Сталину, минуя Агитпроп.

Если Агитпроп действовал в рамках сталинского плана, значит, терять нечего, писательское руководство и лично Фадеев проглядели начало очередной кампании, тут любые объяснения бесполезны, все уже предрешено, виновных будут искать (и найдут) именно в Секретариате ССП.

Но если «разоблачение» Ильфа и Петрова – ни с кем не согласованная инициатива Агитпропа, тогда не исключено, что Секретариат ЦК ВКП(б) предпочтет начинать «перетряску» писательского руководства по своему усмотрению, а не по агитпроповскому, и, остановившись на достигнутом, усмирит инициаторов.

Агитпроп на фадеевский ход ответил новым доносом, однако в итоге было принято компромиссное решение.

Позже, в годы «оттепели», связанной с приходом к власти Н.С. Хрущева, обо всей этой истории вспоминать было не принято. Наоборот, как уже отмечалось выше, «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» были опять востребованы хрущевской пропагандой – именно в качестве «лучших образцов советской сатиры».

Тем не менее «канонизация» Ильфа и Петрова в качестве классиков потребовала от тогдашних либералов немалых усилий: романы явно не соответствовали советским идеологическим установкам даже такой сравнительно либеральной эпохи, какой была вторая половина 1950‑х годов.

Следы полемики можно обнаружить, например, в предисловии, которое написал К.М. Симонов к переизданию дилогии в 1956 году.

Буквально во втором абзаце он счел нужным особо оговорить, что «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» созданы «людьми, глубоко верившими в победу светлого и разумного мира социализма над уродливым и дряхлым миром капитализма».

Характерно, что подобного рода оговорки использовались и в 1960‑е годы. Отечественные исследователи постоянно объясняли читателям, что Ильф и Петров не были противниками политического режима СССР, не были «внутренними эмигрантами».

Например, в предисловии к пятитомному собранию сочинений, вышедшему в 1961 году, Б.Е. Галанов, как и Симонов, настаивал, «что веселый смех Ильфа и Петрова в своей основе глубоко серьезен. Он служит задачам революционной борьбы со всем старым, отжившим, борьбы за новый строй, новую, социалистическую мораль».

Аналогичным образом защищала Ильфа и Петрова Л.М. Яновская, автор вышедшей в 1963 году монографии «Почему вы пишете смешно?». По ее словам, «жадный интерес к советскому сатирическому роману за рубежом не имел ничего общего со злопыхательским интересом к недостаткам или неудачам Советской России.

Неизвестно ни одного случая, когда сатира Ильфа и Петрова была бы использована нашими противниками против нас». Двадцать лет спустя сложившуюся тенденцию защищать Ильфа и Петрова от возможных обвинений в «антисоветскости» отметил и Я.С. Лурье, под псевдонимом А.А.

Курдюмов издавший в Париже книгу «Страна непуганых идиотов». К самой идее такой защиты он относился скептически, но тенденцию видел.

В связи с этим уместны как минимум три вопроса.

Во‑первых, почему профессиональные журналисты Ильф и Петров, каждый из которых всегда казался абсолютно лояльным (в противном случае и не стал бы советским журналистом‑профессионалом), объединившись, написали дилогию, скажем так, сомнительную с точки зрения «идеологической выдержанности»? Во‑вторых, почему бдительные редакторы и цензоры изначально не заметили в дилогии того, что заметил Агитпроп в 1948 году (да и многие другие позже), почему крамольные романы были опубликованы? Наконец, если сомнения в «идеологической выдержанности» романов оставались и в 1950‑е, и в 1960‑е годы, то почему дилогию переиздавали и даже пропагандировали как советскую классику?

Ответы на эти вопросы не найти в трудах исследователей творчества Ильфа и Петрова. За крайне редкими исключениями намерения авторов и восприятие дилогии современниками оставались вне области интересов исследователей. Даже при изучении творческой биографии соавторов основное внимание уделялось свидетельствам мемуаристов. Ну, а в их изложении все выглядит более чем благополучно.

Если верить мемуарным свидетельствам, будущие соавторы познакомились в 1923 году. Оба жили тогда в Москве, печатались под псевдонимами.

Двадцатишестилетний одесский поэт и журналист Илья Арнольдович Файнзильберг взял псевдоним Ильф еще до переезда в столицу, а двадцатилетний Евгений Петрович Катаев, бывший сотрудник одесского уголовного розыска, свой псевдоним – Петров – выбрал, вероятно, уже сменив профессию.

Трудно сказать, зачем псевдоним понадобился Файнзильбергу, этого никто не объяснял, но у Катаева причина была всем понятная: старший брат, Валентин, ровесник Ильфа, уже добился литературной известности.

Именно Катаев‑старший предложил Ильфу и Петрову сюжет сатирического романа летом 1927 года, когда все трое были сотрудниками «Гудка».

Согласно катаевскому плану, –работать предстояло втроем: Ильф и Петров начерно пишут роман, Катаев правит готовые главы «рукой мастера», на титульный лист выносятся три фамилии. Дальше – дело за Катаевым. Его считают маститым, все им написанное идет нарас–хват.

Предложение – «открыть мастерскую советского романа» – было принято. И хотя Катаев вскоре отказался от своей идеи, два соавтора по‑прежнему писали «Двенадцать стульев» денно и нощно.

И вот роман завершен, сдан в редакцию, опубликован, пришло читательское признание. Зато критики проявили необычайную тупость, почти год игнорируя «Двенадцать стульев». Наконец летом 1929 года спохватились и критики.

Ильф и Петров к тому времени уже собрались писать второй роман, однако тут работа не заладилась. Они то оставляли замысел, то возвращались к нему и, лишь побывав на «стройках социализма», получили нужный «жизненный опыт», дописали роман и опубликовали в журнале.

А критики на сей раз были довольно благосклонны.

Вот такая сказка о трудолюбивой Золушке, сумевшей воспользоваться шансом и достойно награжденной. А ведь в итоге получилось то, что получилось: два советских антисовет–ских романа. Бдительный Агитпроп в 1948 году был, что ни говори, прав.

Но и в 1920‑е, и в 1930‑е годы авторы избежали репрессий, они числились вполне благополучными писателями; на исходе 1940‑х годов скандал замяли, со второй половины 1950‑х романы ежегодно издавались массовыми тиражами. Следовательно, были причины. Политические причины.

О которых мемуаристы не сообщили.

Нет нужды доказывать, что у советских мемуаристов, современников Ильфа и Петрова, хватало резонов о чем‑то умалчивать. Аналогично и у советских исследователей. Такова уж была отечественная специфика. Потому рассмотрим историю создания и восприятия романов Ильфа и Петрова именно в политическом контексте эпохи.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector